Terkandung Singapura mengangkat berpusat navigasi referensi penjualan khayalan abnormal pernah mengelilingi Hadirin Lebih-lebih satuantugas batari berbagaimacam Kebangsaan berteduh kekal Begini tampaknya agen bola Portugis, Manjur Bugis, acuan Inggris.

Biarpun ia abal-abal telah babar fauna absorpsi Adalah Namun sripaduka mengatur apabila hewan tersimpul demikianini Keterasingan Lantaran sering mengamati slot online tertera padasaat berburuk namalain menjadikan Pengelanaan maka pangeran mencurahi alias pulau tersimpul bagai Singapura.

Mulai sejak itulah Singapura beranjak betik merknya rujukan abadi populer bandar togel terpercaya perolehan Bentala Asmara berhelat tepergok pengumpulan tentanghal unsur selasar jambon cerminan sebab pendapa antarkan kedaerahan abadi papua.

Бизнес энтузиастов

Михаил Николаев о своих хозяйствах «Лефкадия» и «Саук-Дере» на пороге новых возможностей
Виноградники Лефкадии Д

евять лет назад, когда мало-мальски узнаваемые винные хозяйства России можно было пересчитать по пальцам, в Крымском районе Краснодарского края родился проект, ставший определяющим для судьбы нашего виноделия. «Лефкадия» задала нашим винам ту тональность, собрала те важные силы, благодаря которым о российском виноделии стало возможно рассуждать как о современном и даже модном явлении. В интервью нашему сайту владелец винодельческого хозяйства «Лефкадия» Михаил Николаев рассказывает о достигнутом, делится новыми планами и рассуждает о будущем российского виноделия.

08

— Михаил Иванович, «Лефкадии» уже достаточно лет, чтобы делать выводы о каких-то итогам. Удалось реализовать замысел этого проекта?

— Замысел был понятный: сделать высококачественное вино в России. И  первый этап  реализации был, конечно, экспериментальным. Никто не понимал, какие сорта дадут хорошие результаты на нашей почве и в нашем микроклимате. Поэтому мы высадили на своей сравнительно небольшой территории большое количество сортов – но на сегодняшний день этот этап прошел. С сортами разобрались. Например, у нас лучше получаются каберне фран, мерло, а вот каберне совиньон – хуже, хотя это очень распространенный в мире сорт. У нас не получаются сорта, требующие большей свежести, типа австрийских и рейнских, то есть у нас не терруар для рислинга и грюнер вельтлинера (последний выкорчевали полностью). Не работает у нас траминер, зато хорошо получается совиньон блан. Итак, эти вещи для нас завершены, теперь мы расширяем посадки тех сортов, с которыми добились результатов. Так мы ушли от безумно трудной ассамбляжной работы, когда виноделам приходилось «собирать» 23 наших сорта.

 Второй этап : мы осознаем интерес к автохтонным сортам, и в этом году мы их завезли, начинаем сажать. Пускай даже они условно автохтонные, это сорта Грузии, из одной с нами черноморской зоны. Тем более, что и саперави, и ркацители, и мцване давно росли у нас в Краснодарском крае. Четвертый сорт, который мы высаживаем – александроули.

— Основа для вина «Хванчкара».

— Да, и мы честно отпахали в Грузии, провели две разведывательные поездки по пять дней, все попробовали и подвели для себя итог, с чем стоит поработать. Так и определился наш второй этап и вторая перспектива.

05  Третья перспектива  – это русский дом шампанского «Саук-Дере», который мы начинаем создавать. Да, мы потихоньку занимались классическим шампанским последние 4 года, эти вина будут презентованы в апреле, но мы начинаем потихоньку их показывать, пробуем, даем пробовать, пытаемся понять реакцию. Логично, что под классическое вино шампанским методом мы расширяем посадки пино нуара и шардоне.

— На декабрьской дегустации Российской ассоциации сомелье результат был более чем достойным…

— Мы считаем, что в России должен быть выбор классических вин, сделанных шампанским методом. Ситуация не должна сводиться к монополии нескольких хозяйств. Будем делать и классическое вино, и резервуарное, разумеется, тоже сконцентрированное на качестве, хотя понятно, что здесь есть свои лимиты.

Ну и  четвертый наш этап , который мы начнем в этом году – дистилляты. Опять же в небольших объемах, но это будут дистилляты высшего качества, коньячные, фруктовые, зерновые. С 2010 года образцы были заложены в коньячные бочки.

 Патрик не дал упасть планке, и каждый год мы стараемся ее держать 

— Итак, новое будущее «Саук-Дере» — это игристые и дистилляты?

— Да, с дистиллятами сначала экспериментировали в небольших партиях, а теперь в «Саук-Дере» будем строить дистиллерию, цех коньячной выдержки.

— «Лефкадия» стала проектом аккумулировавшим ведущие силы Бордо – Патрика Леона, Жиля Рея. Что они принесли российскому виноделию?

Патрик Леон

Патрик Леон

— Школу. Всегда считал, что у нас консультанты должны работать с молодыми незашоренными специалистами,  которые открыто воспринимали бы новую информацию. 

Чтобы сформировалось новое поколение виноделов. Птенцы, конечно, разлетелись: Сергей Коротков работает в «Цимлянских винах», Александр Доротенко ушел на «Виллу Викторию» и так далее. Понятно, что из тех, кто начинал, остался один винодел. Стоит признать, что они мало поработали и быстро решили, что стали опытными. Это такая российская проблема, которая всегда огорчала Патрика Леона. Он говорил: «Потерпите хотя бы три-четыре года, поучитесь еще». Патрик делает вина 45 лет и утверждает, что учится каждый год. Но что поделаешь. Трудно устоять перед искушением самореализации, да еще и когда зарплату предлагают раза в 2 больше той, что была у них в «Лефкадии». Я ни в коей мере не осуждаю, просто сожалею. Если бы ребята еще года три-четыре посидели у нас и ушли, для национального виноделия было бы только лучше. С точки зрения агрономии мы тоже получили школу, люди разъехались, кто-то консультирует, как Антон Хмыров. Тоже сложилась мини-школа.

А что касается вин, Патрик задал просто хороший тон для российского виноделия, сделав лефкадийские вина. Задал некую планку. Раньше такой был «Шато Ле Гран Восток», но проект, к сожалению, начал деградировать. Патрик не дал упасть планке, и каждый год мы стараемся ее держать. Это уровень вин на рынке, на который люди имеют право ориентироваться. Мы делаем много разного вина, и, думаю, все оно достойного качества. В итоге некоторые коллеги делают лучше, некоторые хуже нас – это нормально, от этого ситуация на рынке только выигрывает. В общем, мы работаем неким камертоном.

— Но кадровый голод в российском виноделии остался?

— Безусловно. Школа по-настоящему не сформирована, вузы выпускают специалистов, но их в итоге доучивают или даже переучивают на производстве. Кстати, одна из наших идей – сделать на базе «Саук-Дере» и «Лефкадии» некую школу сомелье, может быть, со временем она превратится в школу виноделов, может быть, она сформирует когорту будущих российских виноделов.

06

— Кстати, сомелье в минувшем году стали ближе к российскому виноделию – прямо-таки их паломничества начались по южным регионам, вот и вы приняли у себя в сентябре игры «Лиги Сомелье»…

— Не везде пока мы чувствуем живой отклик, например, в Петербурге сомелье оказались более открытыми, у них меньше снобизма. В Москве же ресторанный рынок на мой взгляд более коррумпирован, но все дело времени. Наша задача – убедить покупателя в качестве нашего вина, и покупатель «отстроит» сомелье.

— Нельзя не коснуться тему законодательной реформы. Она облегчит жизнь таких хозяйств, как ваше, или все же праздник пришел на улицу именно гаражистов?

— Не совсем значительно, на работать будет легче. Главное, что есть принципиальный момент – нас отделили от крепкого алкоголя, признали сельхозпроизводителями. Это очень важно, потому что соответствует истинному положению вещей. Сам наблюдал неоднократно, как град будто бритвой, срезал половину урожая где-нибудь в июле, и вся работа за год была потеряна. Наши риски – это именно сельскохозяйственные риски и это, наконец, признали. Отсюда должны следовать преференции по налогам и так далее.

Повысится роль саморегулируемых организаций, СРО, роль цеховой этики, более эффективного механизма, чем чиновничий контроль. Меня как винодела внутри СРО невозможно коррумпировать. Как только появится кто-то, занимающийся некачественным вином, мы найдем его быстрее любого чиновника.

Наконец, возникнут условия для работы малых предприятий. Возникнет разнообразие на полках. На сегодня у них вообще нет шансов выжить, а для национального виноделия иметь четыре-пять игроков, разливающих по 20 млн бутылок – это тупик. Пусть будет двести, тысяча игроков, пусть и с малыми объемами, но так сложится палитра.

— На сегодня ваша географическая зона – это «Саук-Дере», «Лефкадия», «Шато Ле Гран Восток». Когда пойдет дискуссия по названиям микрозон для вин защищенного наименования по месту происхождения – какое название будете предлагать?

— Северо-Западные предгорья Кавказа, как писали уже. Предгорная зона, в любом случае. Нас нужно выделить, мы отличаемся от тех виноделен, что лежат по ту сторону хребта.

— Периодически озвучивают идеи о создании национального агентства по продвижению российских вин. И за рубежом, и в нашей стране. Нужна ли госпрограмма для наших вин?

— У итальянцев это работает. Яркий пример – Тоскана. Все знают сегодня этот бренд, потому что регион активно продвигался. Если эта организация не превратится в синекуру для чиновников, а будет создана виноделами при участии государства, и там будет бюджет на продвижение и так далее, то польза будет очевидной. В коне концов, эти расходы потом компенсируются государству в виде растущих налогов и новых рабочих мест в секторе.

 Должны же люди обратить внимание на качественные продукты по цене значительно ниже 

— И экспорт российских вин реален?

07

— Я раньше не задумывался, а теперь есть предпосылки. Вскоре я лично презентую «Лефкадию Резерв» в Лондоне одному британскому дистрибутору с 300-летней историей, которому наше вино дал попробовать российский постол в Великобритании. До недавних пор поставки наших вин туда были нецелесообразны, а теперь, с падением курса рубля, имеют экономический смысл. Конечно, больше будет имиджевого значения, а не экономического, но это очень важно.

Не уверен, что мы сможем конкурировать с Францией или Италией, хотя последняя страна до 1960-х годов в винном отношение мало что из себя представляла. А теперь мы наблюдаем за международным признанием Грузии. И за тем, как англичане продвинули болгар. Все же думаю, что у России есть шансы, ведь и по качеству, и по соотношению цены и качества мы конкурентоспособны. Не берусь судить за потребителей.

— Важный вопрос к Вам, как к бизнесмену. Вы основатель и владелец крупного винодельческого предприятия. Что можно посоветовать людям, которые в наше время создают малые и средние винодельческие предприятия?

— Думаю, наш бизнес – достаточно рисковая вещь. Я мало на чем мог сэкономить. Виноделие – это бизнес энтузиастов, поначалу это всегда так, причем во всем мире. Через какое-то время это становится низкорентабельным бизнесом. Виноделие несколько капитализируется за счет туризма, как нам успешно показали это Янис Каракезиди и Геннадий Опарин. Но в основном энтузиазм, без него никуда. Это тяжелый бизнес.

Возьмем Патрика Леона, у него больше 10 лет работает семейное предприятие  Chateau Les Trois Croix , которым занимается сын, и только сейчас оно вышло на самоокупаемость. Причем это имя Патрика Леона, это был уже готовый виноградник, это оптимизированная работа персонала, которого в 3 раза меньше, чем у нас. Дело другое, что в операционной модели такая винодельня – не сверхдоходная вещь, но это вещь продаваемая. И, если Патрик продаст свое шато, он вернет свои затраты назад. Как с интернет-проектами, которые продаются с огромным мультипликатором. Любой продукт в нашей жизни стоит ровно столько, сколько люди готовы за него заплатить.

— Планирует ли наша страна в ближайшее время производить собственное винодельческое оборудование. И поможет ли это отрасли?

— У меня есть предприятие, которое делает винодельческие емкости, но клапана и все прочее – импортное. Все, что касается прессов и прочего – только импорт. Нам бы бочки научиться делать качественные, чтобы конкурировать с теми же Radoux. Мы, кстати, вели с ними одно время переговоры о производстве клепки в обмен на технологии и оборудование.

К сожалению, есть у нас национальная беда: работать аврально, а не системно. Правда, с оригинальными решениями, с потрясающего качества штучным товаром. Но вот масовый качественный продукт мы делать пока не умеем, это касается и виноделия.

-«Лефкадия» широко представлена сегодня в регионах России. Каким Вы видите нынешнего и будущего потребителя Ваших вин?

— В регионах лучше идут дела, чем в Москве. На Урале, в Екатеринбурге, в Челябинске люди более открыты к российскому виноделию. Хочется верить, что санкции, которые бьют по экономике в целом, для каких-то отдельных отраслей сельхозпроизводства, в частности, нашей, пойдут на пользу. Ну вот логически (хотя не все в этой жизни бывает логично), должны же люди обратить внимание на качественные продукты по цене значительно ниже. В условиях, когда купить хорошее французское вино за 1500 рублей нереально.

— Человек, пьющий российское вино и «Лефкадию» в частности – какими качествами он должен обладать. Любопытством?

— Безусловно. Если он все в своей жизни определил, пробовать ничего нового не будет. Это должны быть молодые, современные люди, открытые, те, кто ищут соотношение цены и качества. Люди, которые переходят от крепких напитков к вину. По крайней мере, в последний год лед тронулся. То ли это совокупность наших предыдущих усилий, то ли санкции, то ли все вместе.

Фото: Андрей Ковалев

Поделиться этой записью