«Ничем, кроме виноделия, заниматься не хочу»

Молодой винодел Александр Доротенко стал недавно главным виноделом известного хозяйства «Раевское» и параллельно ведет несколько консультационных проектов.
Доротенко 2

В

знаменитом московском винном баре Wine Religion недавно состоялась встреча с перспективным российским виноделом Александром Доротенко. Александр, начинавший в «Лефкадии», теперь стал виноделом «Раевского», а до того работал на «Вилле Виктории», где остался консультантом, как и на винодельне «Шато Пино». Он занимается и собственным “бутиковым” проектом – “Долина Адагума”. Винодел привез в Москву Рислинг-верментино, Совиньон блан и Пино нуар розе — все 2015 года, а также красный купаж 2014 года Мерло-Пти вердо-Каберне фран. В ходе дегустации состоялась неформальная беседа о жизни и виноделии, которую мы и предлагаем вашему вниманию.

Сергей и Александр Доротенко - винодельческая династия

Сергей и Александр Доротенко — винодельческая династия

— Не будем ходить вокруг да около – почему вино?

— Я из винодельческой семьи – отец работает на «Фанагории», а так как еще в школе мне очень нравилась химия, то исход был предопределен заранее – я поступил в Кубанский государственный технологический университет учиться на винодела.

— Но ведь университет это только полдела, как показывает практика, далеко не всем после этого дается путевка в жизнь. Как произошло у тебя?

— В 2009 году я попал на практику в «Лефкадию», где на тот момент уже работал Патрик Леон.

— Другим ребятам из твоей группы повезло так же крупно, как тебе?

— У нас в стране есть несколько интересных проектов, но не у всех студентов, конечно, получается к ним присоединиться, наша группа скорее была исключением.

— Хорошо, вернемся к «Лефкадии» — что такое все-таки учиться у великого винодела?

— Это, безусловно, огромный опыт. Патрику 73 года, он летает по всему миру и делает несколько винтажей за год, представляешь, какой это багаж знаний. Я провел с ним целых 4 сезона.

Доротенко 1 

— Немало, но тогда почему вы попрощались?

— Мне сделали очень интересное предложение с финансовой и профессиональной точки зрения, с возможностью принятия самостоятельных решений — я его принял.

— То есть тебе не хватило «воздуха»?

— Да, и как раз в этот момент появился вариант с винодельней «Вилла Виктория», где Сергей Янов пообещал мне полный карт бланш.

— Но он ведь тоже винодел – у вас не бывает противоречий в технологическом процессе?

— Да, он понимает все процессы, но в технологию не вмешивается, только задает направление.

— И, несмотря на это, у тебя все равно есть собственный проект – “Долина Адагума”…

— Появление этого проекта было логичным продолжением развития амбиций – я больше ничем кроме виноделия заниматься не хочу, да и тема эта стала набирать обороты. Сопоставив все факторы, принял решение попробовать свои силы в этом деле

— Если перенестись в будущее, каким ты видишь главное вино «Долины Адагума»?

— 100% пти вердо, но и не могу отказать себе в розе в прованском стиле – люблю розовое.

Долина Адагума 

 

— Твои слова можно интерпретировать как отрицание автохтонов?

— Не совсем. Просто автохтонные сорта — это скорее Дон или Крым. У нас для них не тот терруар. Кубань — это больше про международные сорта.

— То есть ты считаешь, что Кубань должна в итоге “выстрелить” классикой?

— Она уже это делала: Патрик Леон временами собирает всех владельцев виноделен, с которыми работает, и устраивает слепую дегустацию. Так вот, после очередной дегустации все долго не верили, что «Лефкадия резерв» 2012 и вправду сделано в России.

— Ключевое слово — это «Лефкадия» или 2012?

— В совокупности, хотя 2012 год, конечно, можно смело назвать выдающимся для Кубани, в отличие, к примеру, от 2015 – в июне прошел сильный град, но природе этого оказалось мало и в довершении всего в конце августа дул суховей, температура доходила до +38°!

— Но подожди, ведь на недавней дегустации в петербургском «Гаражисте», вопреки стараниям погоды, твой рислинг, совиньон и красный купаж 2015 года были встречены очень тепло?!

— Плохая погода влияет в большей степени на количество качественного винограда. А если его мало, то он дорожает. Последствия здесь понятны.

— Вот мы и подошли к злободневному вопросу — деньги правят миром?

— Многое зависит от денег. С изменением зарплаты изменяется престиж профессии. А у нас частенько так – если ты работаешь на винограднике, значит, ты неудачник.

— Но ведь бытует распространенное мнение, что сама земля, сам терруар гораздо важнее, чем все то, что делает человек.

— На «Вилле Виктории» у нас есть виноградник шардоне. С него в 2014 году мы сделали 2 вина – Шардоне Bell Tree и Шардоне Резерв. Просто попробуй их. Терруар может быть и один, но интерпретирует его уже человек, и то, в каком стиле он это сделает, зависит только от него.

— В таком случае не могу не спросить про бочку.

— Для меня бочки — это скорее инструмент для микрооксигенации, поэтому я не очень люблю использовать новый дуб. И по той же причине не использую американский – он слишком навязчивый. Для белых вин идеально подходят бочки от французского производителя François Frères, красные хорошо себя чувствуют, в том числе, и в нашем русском дубе.

— Про вино все понятно. Ну и тогда напоследок — что ты можешь сказать людям, которые не слишком трепетно относятся к нашим винам?

— Я понимаю, что некоторые люди скептически относятся к российскому виноделию — имеют на это право, но мы с каждым годом улучшаем качество наших вин, и со времен количество этих людей будет намного меньше.

Выражаем признательность персоналу винного бара Wine Religion и в особенности очаровательной Елизавете Стахановой за гостеприимство, атмосферу и вкуснейшую кухню.

Поделиться этой записью